01.08.2026. Знакомьтесь — Уран.
Неделя выдалась жаркой — впрочем, как и весь прошлый год. Мы с Сашенькой были истощены, но жизнь с нами еще не закончила. В пятницу мы намеревались дойти до клабика потанцевать крабика. Но реальность скорректировала маршрут: силы покидали нас пропорционально расстоянию от рабочего места. Солнце зашло, резко потемнело. Возле Медного всадника мы просто упали на газон. Лежали, смотрели на флаг России, уверенно рдеющий над аркой здания конституционного суда, и слушали уличных музыкантов, перепевающих «Любэ». Абсурдный, по-своему чистый патриотизм. Мы смеялись над этой сценой под пристальными взглядами проходящих мимо туристов. Горизонтальное положение вернуло ясность мыслям, а ногам — способность двигаться. Мы поднялись и побрели дальше, в сторону эфимерного клуба и радости.
На Невском толпа сгущалась и мне не показалось заманчивым зайти на Дворцовую — оценить локальный музыкальный ландшафт. Все было благопристойно и легко, туристы, и влюбленные парочки, нежились в объятих друг друга. Танцевали дети, взрослые подпевали музыкантам. Словно на репите крутились «Матушка земля» и хиты «Короля и Шута». Что ж, матушка земля так матушка земля. Мы посмотрели на развод мостов и лодочки, а затем оказались на пустынной Миллионной, у Атлантов. Загадали ли мы желания? О, да. Потерли ли мизинцы огромных красивых мужиков? Хаха, естественно. В голове вспышкой закрутился астрологический архетип Урана — образ интеллектуального, независимого, эксцентричного и психологически взрослого мужчины. Просто поймала случайную мысль в ночном воздухе.
Спустя полчаса у Дворцового моста нас встретил ад. Невыносимый гул поглотил город: слипшаяся, дурно пахнущая толпа, маргиналы, туристы с покосившимися от алкоголя лицами, байкеры с ревущими мотоциклами, вульгарные бабы гадко трогающие своих обрюзгших хозяев, жадно пожирающих прямо на ходу какой-то фаст-фуд. «Король и Шут» и Жанна Фриске одновременно перекрикивали друг друга с разных концов. Мы продирались сквозь это месиво, как сквозь мокрый целлофановый пакет, пока мой взгляд не упал на чайку. И как током ударило.
Возле львов, у Дворцового моста, на небольшом зеленом пятачке, строго очерченном металлической оградой, лежала большая белая птица. Птицы не отдыхают посреди алкогольного хаоса, рева моторов и вибрации моста. Кто-то уже успел набросать ей печенья. Я указала на нее. Саша ответила идеальным выражением лица — без инфантильной надежды, что мы пройдем мимо. Считала мое намерение без слов. План созрел за секунду: загнать птицу в угол и накрыть платьем из Сашиной сумки. Моя подруга из тех людей, кому не жалко наряда ради спасения жизни. У меня с собой не было ничего. Мы начали охоту. Совершенно неуспешно. Чайка убегала, но не взлетала. Мое тело налилось тяжестью, движения замедлились, поимка казалась невозможной, а время замедлилось. Главное — не дать ей уйти на проезжую часть или прыгнуть в Неву. А вокруг по-прежнему настоящий сад земных наслаждений Босха.
Абсурд нарастал. Через минуту толпа вокруг превратилась в трибунал. Нас начали снимать на телефоны, кричать, угрожать. Кто-то экспертно плевался авторитетным мнением, что это слеток и его нельзя трогать. Как вы уже поняли, это конечно же не слеток, а взрослая белая птица. Саше доставалось даже сильнее — я была ближе к птице, а она приняла на себя удар толпы. Люди словно сошли с ума: они несли бред о том, что мы собираемся съесть чайку, и грозились вызвать полицию. Чистая, концентрированная агрессия сыпалась ей прямо в лицо. Я отвечала жестами, и односложными фразами — на просвятительскую деятельность сил не было. Мы выдохлись окончательно. Сели.
Я смотрела на Сашу — она смотрела в пустоту. Затем мы обе на птицу. Та сделала пару шагов, покачнулась и снова легла. Оставить её было невозможно. Толпа вокруг зверела: бились бутылки, стоял сплошной гвалт. В трех метрах от чайки, на всеобщем обозрении, какой-то мужчина остановился и помочился. По набережной поползла вонь. От отчаяния я начала молиться вслух.
Раз. Два. Три. Стоп-кадр. Пространство разжалось и выдохнуло.
Те, кто минуту назад угрожал нам, вдруг бросились друг на друга с брызгами напитков и ненавистью. Остальные лениво расползались. Мост опустили, и на проезжую часть хлынул трафик. Гранитный угол на мгновение опустел. Мы решили рискнуть. Действуя методично, как единый организм с четырьмя руками и ногами, мы загнали птицу в тупик, и я накинула платье. Всё. Птица в руках. Держу надежно, умеючи. Не отпущу. В голове и вслух проносились благодарности высшим силам и Сашеньке. Стало легче.
Толпа снова начала заполнять пространство вокруг нас, но теперь они словно притворялись, что нас не существует. Чайка вяло буянила, кусалась очень слабо. Сколько она здесь просидела? Днем было плюс двадцать семь. Перегрев, удар, вирус, истощение — что с ней? Через несколько метров обнаружилось уличное кафе. Я машинально подняла птицу над барной стойкой и показала в окошко выдачи: «Нужна коробка». Женщина с уставшим лицом кивнула. Без лишних сантиментов и дежурных приветствий она молча собрала отличную картонную тару.
— Куда, в «Велес»? — спросила она напоследок.
— Не знаю, спрошу в «Сирине», что делать, — ответила я.
Она одобрительно кивнула.
Дальше было легче. Уже в Коломне мы почувствовали тишину — терапевтический контраст после Дворцовой. Новая Голландия встретила нас своей аккуратной, выверенной геометрией. Вода в Крюковом канале казалась неподвижной. Мои руки сводило судорогой от напряжения: приходилось нести коробку, зажимая её сверху и снизу, чтобы картон не разошелся. Тишина и отсутствие токсичного хаоса буквально замедляли сердцебиение.
Сашенька проводила меня до дома и уехала на такси. Я поставила коробку в прохладный угол, положила внутрь рыбу и сразу легла спать. Состояние птицы было странным, но не в той степени, чтобы искать реанимацию. В темноте комнаты на экране беззвучно шел «Эй, Арнольд!». Пожалуй, Арнольд поступил бы точно так же.
Я много раз просыпалась и прислушивалась к движению в коробке, но окончательно пробудилась ближе к обеду. Если бы я не поспала, то ветеринары уже потребовались бы и мне. План сформировался мгновенно: обзвонить орнитологов и записаться день в день — задача в разгар сезона серьезная. Затем — Марта, зоомагазин, кормление домашних птиц и визит в СДЭК, продавец объектива уже начинал волноваться и нервно напоминал о себе в чате.
К рыбе Уран так и не притронулся. Вечером мы поехали в «Чижик-Пыжик» — профильную ветклинику исключительно для птиц. Осмотр, анализы, рентген. Внутри обнаружилось закрытое, почти семейное сообщество людей, глубоко уважающих пернатый мир. Напугали птичьим гриппом. В голове зажглись красным светом риски для домашних птиц и животных. Засуетилась и дальше стала плохо понимать что говорит врач. Но я выдерживала карантин, да и чайка выглядела не как в описаниях симптомов гриппа.
Батя ждал нас в машине, открыл все окна и устроил одиночный пикник с каким-то химическим лимонадом прямо за рулем. Его позиция была скорее забавной: он не хотел знать, везет ли он домашнего питомца или дикого подкидыша, и попросил оставить это в секрете. Я перевела тему на СВО — в тех границах, в которых сейчас вообще возможна дискуссия.
Сашенька оставалась на связи; она все еще ментально переваривала ужас прошлой ночи и сильно волновалась. Позже объявилась мама Батона — моя подруга из собачьего комьюнити. Мы вышли подышать воздухом. В какой-то момент мы ради эксперимента поменялись поводками. Странный опыт отчуждения контроля: ты ведешь другую собаку, но продолжаешь следить за своей. Привычное движение руки «на себя» больше не имеет силы. В процессе выяснилось, что корги способен тянуть поводок сильнее, чем хаски. Батон двигался как танк. На его фоне моя Марта казалась невесомой и абсолютно управляемой, несмотря на её вечное стремление идти куда вздумается.
Мы отвели собак домой, и ноги сами привели нас в Никольский сад. Стоило нам сесть, как рядом приземлился черный пес. Рандомный, с ошейником, но без хозяев. Один. Даша заволновалась. Меня спасала лишь мысль о том, что на дворе теплое лето и ему не холодно часами гулять по парку. Мы налили ему воды, я сбегала в дежурный магазин за угощением, от которого пес меланхолично отказался, пока Даша загружала объявления в паблики для потеряшек. Мы обошли квартал в поисках людей с ищущими взглядами, но безрезультатно. Его было страшно жалко, но пес остался в парке.
2.08.2026 Утром мы вернулись в Никольский сад. Даша взяла с собой Батона — на удачу. Черного пса нигде не было. Я зашла в собор, где наткнулась на похоронную процессию и гроб прямо по центру зала. Описала быструю восьмерку мимо святых и вышла обратно на воздух. Мы почти выдохнули, но реальность вернулась. По мосту какой-то мужчина вел вчерашнего пса на веревке обратно в сад. Ночью случилась сильная гроза; прохожий приютил животное, но держать его дальше не имел возможности. Даша побледнела. Начинался дождь. Информационный шум вокруг собаки рос: о ней уже писали в локальных пабликах, кто-то видел её раньше.
Завис один и тот же вопрос: «Куда девать большую собаку?» От сенсорного перегруза хотелось просто упасть лицом в подушку. Мой мозг начинал отключаться — я превращалась в NPC, безвольно прикрепленного к Даше. Из глубины сада появился панк Дима с хаски, готовый придержать собаку у себя в закрытом дворе. Альтернативных вариантов не нарисовывалось. Нам нужен был поводок. Даша сработала как опытный инженер: без лишних сомнений сняла сумку, отстегнула длинный ремень с карабинами и вручила мне. Я накинула его на потеряшку и передала управление Диме. Они с Дашей обменялись контактами.
Дома меня закоротило. Чайка, чужая собака, жуткая ночная толпа и хронический недосып сложились в психосоматический кризис. Я поплакала и провалилась в мертвый сон, наполненный демонами. Когда я открыла глаза, меня ждал терапевтический сюрприз: панк Дима вернул пса хозяевам. Пазл сошелся. Тем временем Уран в своей коробке начал требовать еду — все наглее стучал клювом по коробке изнутри. А в моем холодильнике все еще оставался сладкий арбуз.
Любители магии и архетипических структур наверняка оценят эту иронию. Уран — символ интеллекта и гениальности, будущего и свободы, а еще птиц и неба. Я помечтала об ураническом типе мужчины. И можно сказать, встретила его как гром среди ясного неба, когда ничего не прдвещало, но прошла с друзьми по всем тропам Плутона — критические ситуации и преодоление, опасность, толпы, смерть и магия. Даже пес и тот был черным.
Хочу выразить бесконечную благодарность, Сашеньке и Дашеньке. Они оказались настоящими героями этих дней. Абсолютно измотанная на работе Саша, желавшая лишь раствориться в танце, в итоге успешно отбивалась от агрессивных нападок пьяной набережной и без слов считывала мои знаки при поимке птицы. Даша, только что вернувшаяся из Японии и едва успевшая сориентироваться во времени, без колебаний взяла на себя ответственность: развернула цифровую кампанию по поиску хозяев пса, администрировала звонки и координировала сообщения. Кто-то скажет: рутина, обычное дело. Но мы все устроены по-разному. Мои спутницы были сформированы для совершенно иной реальности. У них не было готовых алгоритмов и психологического иммунитета против этого хаоса, но они приняли удар и пропустили его через себя. То, что они сделали, и есть подлинная смелость духа.
